?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
ЮАР || Операция «Амазон», уничтожение нефтяного терминала в Лобиту, ч. II
bobrovod
Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || Операция «Амазон», уничтожение нефтяного терминала в Лобиту, ч. II


Часть I
Часть II

В Дурбане на базе 1-го РДО отдыхать им пришлось недолго – вскоре поступил приказ опять убыть в Лангебаан. В Донкергате был развернут оперативный штаб операции. По итогам изучения данных, собранных командой Грифа, было решено, что диверсия будет проведена четырьмя группами – три группы подрывников и группа управления. Также было принято решение не трогать цементный завод – во-первых, он был слишком велик, а во-вторых, существовал риск, что жертвы среди мирного населения будут высоки. Однако Гриф предложил компромиссное решение – в ходе рекогносцировки разведчики обнаружили, что на возвышенности над заводом располагалась какая-то цистерна, регулярно наполнявшаяся, что по всей видимости делало ее важным объектом. Уничтожение этой цистерны возлагалось на Сэма Фурье и еще двоих оперативников. Джек Гриф и трое приданных ему спецназовцев должны были взорвать малое хранилище ГСМ. Что касается Тони, то в его задачу входило провести уоррент-офицера Франса Ф. и шестерых диверсантов к большому хранилищу, на другой стороне гавани.

Для подрыва были выбраны магнитные мины южноафриканского производства, покрашенные в серебристый цвет, чтобы они не выделялись на фоне цистерн. Заряды были усиленны, и стараниями военных инженеров мины превратились в грозное оружие – они способны были воспламенить даже сырую нефть.

Расписание тренировок в Лангебаане не отличалось от предыдущей фазы операции – с утра спецназовцы занимались физической подготовкой, стрельбой, преодолением полосы препятствий и изучением мин. После обеда они изучали фотоснимки местности, пути подхода и отхода, расположение зданий, освещенность объектов и т.д. Кроме того, большое внимание уделялось тактическим маневрам: вариантам боестолкновения, экстренной эвакуации, передвижениям группой. Ближе к ночи они отрабатывали скрытное передвижение и ночное преодоление препятствий. Каждая группа занималась по собственному расписанию, уделяя, однако, внимание тому как работают другие.

После тренировок на суше, наступил черед морской подготовки. На «Зодиаках» диверсанты выходили в море, и учились швартоваться к боевым катерам, подниматься на борт и обратно по десантным сетям. Все это приходилось делать на ходу. В штиль упражнение не представляло особой сложности, но когда на море начиналось волнение, то высадка с «Зодиаков» на катер и наоборот требовала изрядной ловкости. Этот этап подготовки занял две недели – причем спецназовцы тренировались и днем и ночью.

Наконец два боевых катера, замаскированные под траулеры, вышли из Лангебаана в Лобиту. Переход запомнился спецназовцам мелкими бытовыми неудобствами – корабли были слишком тесными, многие оперативники просто не умещались на койках: большая часть спецназовцев была ростом выше среднего, к тому же они все были плотные и мускулистые. Стоит отметить, что катера были израильской постройки (модифицированные катера класса Saar IV) и по всей видимости не были рассчитаны на транспортировку «гигантов». Другая проблема заключалась в том, что большинство оперативников 1-го РДО были классическими «сухопутчиками» - они происходили из глубинки, некоторые из них море увидели впервые только на тренировках, не говоря уже о том, что плыть на боевом корабле. К тому же по происхождению они являлись бурами, для которых родным языком был африкаанс – кое-кто английский знал рудиментарно. А экипажи кораблей, по традиции набирались из южноафриканцев английского происхождения, и горожан. С этим спецназовцы столкнулись еще в ходе тренировок – основным языком на флоте был английский, в отличие от сухопутных войск, где кроме как на африкаанс практически не говорили. Конечно, официальная политика вооруженных сил требовала чтобы армия, ВВС и ВМС были двуязычными структурами, но на деле к этому требованию относились как к формальности. Хватало примеров, когда в войсках служили буры – выпускники университетов с дипломами cum laude, при этом знавшие по-английски с десяток слов. К тому же английский и военно-морской английский – это едва ли не разные языки. Именно поэтому довольно большое количество времени уходило на то, чтобы выучить новые термины, понять их и действовать в соответствии с новыми реалиями.

Единственный плюс, с точки зрения спецназовцев, заключался в том, что на катерах, в отличие от подлодок, были палубы – что вносило хоть какое-то разнообразие в переход. А вот существенным минусом был постоянный недосып – узкая и маленькая койка, постоянно сновавшие туда и сюда члены экипажа, вечный шум моторов. Более же всего спецназовцы возненавидели пронзительный свисток боцмана, нарушавший любой сон. Под конец перехода, они полушутя обсуждали план самой секретной операции в истории ВС ЮАР: связать боцмана, отобрать у него свисток и плотно забить его понятно куда.

Последний день перед началом операции экипаж и диверсанты использовали для проверки оружия. Спецназовцы отстреляли свои стволы, а моряки попрактиковались в стрельбе из зенитных установок. Стоит отметить, что катера к тому времени уже находились в ангольских территориальных водах. С наступлением темноты катера приблизились к гавани. Морские спецназовцы стали собирать «Зодиаки», оперативники 1-го РДО терпеливо ждали команды. Как только лодки были спущены на воду, диверсанты тут же погрузились и спустя секунды отчалили в направлении Лобиту. С погодой оперативникам повезло – ночь на 12 августа выдалась теплой, тихой и умеренно светлой: на высоте 700 метров была плотная облачность, не пропускавшая лунный свет и одновременно отражавшая городские огни. Лодки проскользнули мимо рыбацких шхун, после чего пути диверсантов разделились. Сэм Фурье повел свою команду на место предыдущей высадки, Тони и его группа направилась в другой конец гавани, а Джек Гриф со своими подрывниками – ближе к малому хранилищу. Высадка всех диверсантов прошла без происшествий – после этого лодки немедленно отчалили обратно. «Зодиаки» собрались в центре гавани, где встали на якорь в ожидании завершения операции. Небольшая заминка произошла только у группы Грифа – вскоре после высадки на берег у места, где собрались диверсанты, появилась группа местных жителей. К счастью для разведчиков, они просто проходили мимо.

Когда Гриф и его группа приблизились к воротам хранилища, то выяснилось, что через проходную им не пройти: несмотря на поздний час, там было слишком много народу, какие-то гражданские переговаривались с солдатами. Гриф приказал диверсантам затаиться, а сам отправился искать другой путь проникновения на территорию хранилища. Осмотрев еще раз территорию в прибор ночного видения, Гриф заметил, что на самой дальней караульной вышке часового не было. Сначала ему пришлось ползти мимо беседующих ангольцев, а потом передвигаться на карачках по узкой полоске земли, между морем и забором терминала. Оказавшись на углу, прямо под вышкой, Гриф обследовал стену и увидел, что несколько кирпичей в стене явственно выдавались. К тому же в проволочном ограждении поверх забора именно в этом месте была дыра. Для диверсантов это было просто подарком судьбы. Гриф быстро вернулся назад и объяснил группе, как надо действовать.

Оперативники проползли рядом с группой ничего не подозревавших местных жителей. Диверсантов ангольцы не заметили – они стояли под фонарем и не видели, что происходило в темноте, в нескольких метрах от них. Добравшись до угла, спецназовцы остановились, выжидая пока Гриф разведает территорию по ту сторону забора. На первый взгляд ничего не предвещало проблем – но как только сержант спрыгнул на землю, его едва не хватил удар: рядом раздался шум, не на шутку испугавший опытного диверсанта. Через мгновение он пришел в себя – оказалось, что рядом был курятник, и проснувшиеся от прыжка Грифа курицы раскудахтались. Выждав немного, пока птицы успокоятся, Гриф дал знак товарищам перелезать через забор. Мимо курятника спецназовцы пробирались с особой осторожностью. У гаража с машинами диверсанты остановились, чтобы осмотреться: у ворот все также стояли люди, на территории же хранилища вроде бы ничего не происходило. В это время от группы, стоявшей у ворот, отделился человек и направился к тому месту, где прятались спецназовцы. Вот тут диверсанты напряглись не на шутку – поскольку этим человеком был караульный с собакой.

Спецназовцы еще теснее забились в тень, сержант Гриф поднял к плечу АК-47 с глушителем. Как позже вспоминал Гриф, «ситуация описывалась термином «цугцванг» – не имело принципиального значения, кого бы я снял первым выстрелом, либо человек, либо собака все равно подняли бы шум и привлекли внимание тех, кто стоял у ворот». Ничего не подозревавший часовой прошел буквально в нескольких метрах от притаившихся спецназовцев. Как это ни удивительно звучит, но собака не унюхала чужаков. Скорее всего дело было в том, что чутье собаки было забито постоянными резкими запахами ГСМ. Караульный свернул за цистерны. Диверсанты выждали еще несколько минут и уже готовы были выйти из тени, как внезапно часовой появился опять. Пройдя мимо группы, он направился в караулку. Собака улеглась рядом со входом.

Гриф приказал членам своей группы заложить мины. Сам он остался у гаражей, наблюдая за караульным помещением. Со своего места он видел как один из оперативников, Дёрк, прикрепил мину к первой емкости со сжиженным газом и двинулся ко второй. В этот момент из караульного помещения вышел еще один часовой и, сев на велосипед, поехал осматривать территорию хранилища. Сообщить Дёрку о надвигающейся опасности у Грифа не было никакой возможности, поэтому командир группы просто взял караульного на прицел. Часовой доехал до цистерны с газом и остановил свой велосипед строго у того места, где Дёрк прикрепил мину. Расстояние между Грифом и часовым было примерно в 20 метров – слишком далеко для точного выстрела в голову, да еще ночью. Сержант целился караульному в область легких – при удаче, часовой не смог бы подать голос. Часовой подошел к цистерне и начал возиться с чем-то, что было на ее днище – собственно емкость была расположена на конструкции, на высоте двух метров от земли. Гриф уже был готов нажать на курок, когда под днищем емкости зажегся свет. Часовой развернулся, подошел к своему велосипеду и поехал обратно в караулку. Спецназовцам повезло и на этот раз – хотя мины и были выкрашены в серебристый цвет, внимательный глаз мог их заметить, тем более, практически в упор. Выключатель фонаря располагался от установленной на цистерне мины в каком-то метре – но часовой мину так и не увидел.

Через двадцать минут, которые ожидавшему своих подчиненных Грифу показались часами, трое спецназовцев, Дёрк, Баас и Иоганн, появились из темноты и знаками показали, что все цели «снаряжены». Группа тронулась в обратный путь. Главной задаче было – не разбудить цыплят в курятнике и соответственно не встревожить караульного пса. Диверсанты поодиночке перелезали через стену, время от времени в курятнике сонно вскудахтывала курица, но спящая у дверей караулки собака на это не реагировала. Спецназовцы опять проползли мимо ворот, у которых все еще стояли местные жители, беседовавшие с караульными. До места эвакуации группа добралась без особых приключений, время от времени останавливаясь, чтобы избежать ненужной встречи с местными. На берегу Гриф связался по радио с рулевым «Зодиака», Даувом, и сообщил, что группу можно забирать. Тем временем, Дёрк включил стробоскоп – через несколько минут нарисовался силуэт лодки. Погрузившись в нее, диверсанты отплыли на середину гавани. На связь с Даувом вышел Сэм Фурье и подтвердил, что его группа также ждет эвакуации. Через минуту о своем прибытии в точку сбора сообщил и командир третьей группы, Франс. Группу Сэма с берега забрал Даув, а Франса и тех, кто минировал главный терминал – еще один «Зодиак». После этого, на малой скорости, минуя рыбацкие лодки, «Зодиаки» вышли из гавани. Как только шхуны остались позади, рулевые увеличили скорость и через некоторое время лодки подошли к катеру. Как только «Зодиаки» были свернуты, катер тронулся в открытое море, постепенно увеличивая скорость, чтобы поскорее выйти из территориальных вод.

И экипаж катера и спецназовцы стояли на палубе, с нетерпением ожидая результатов. Заложенные заряды сработали практически одновременно – первым рванула мина под цистерной с нефтью, расположенной над цементным заводом. Даже с корабля было видно, как после яркой вспышки вниз пошли потоки горящей нефти. Секундами позже сработали мины, установленные на емкостях со сжиженным газом – над хранилищем моментально выросло огромное пылающее облако. За этим последовали взрывы на главном терминале. Порт горел. Таинственным образом на палубе появились бутылки с шампанским и немедленно были распиты оперативниками и моряками. Вскоре после этого капитан приказал очистить палубу – катер набирал скорость. Празднование продолжилось в кубриках, несмотря на усталость, в ту ночь от возбуждения так никто и не заснул.

На обратном пути катера попали в сильный шторм – из-за качки несколько оперативников заработали себе синяки. На подходе к Уолфиш-Бэю капитан дал радиограмму – одному из оперативников потребовалась экстренная медицинская помощь. Заболевшего – им был медик из 1-го РДО – эвакуировали самолетом в Преторию. Остальные без проблем прибыли в Лангебаан. Спустя несколько дней командующий операцией, командиры диверсионных групп, и капитаны катеров были приглашены в Преторию, где их лично поздравил премьер-министр Бота.

Ответственность за проведенную операцию взяла на себя УНИТА – впрочем, иного ожидать было сложно, поскольку правительство Южной Африки не собиралось вообще каким-либо образом комментировать произошедшее. Сообщения из Анголы показали, что успех был просто ошеломительным. Работа цементного завода была надолго парализована, малое хранилище ГСМ, заминированное группой Грифа, выгорело полностью, и впоследствии так и не было восстановлено. Также пострадал и большой терминал, на котором работала группа Франса – причем взрывы на нем повлекли и попутный ущерб: затонул корабль, стоявший у терминала, а пожарные машины, приехавшие для тушения, в итоге сгорели сами. Не обошлось и без человеческих жертв, в частности, сгорела располагавшаяся в трехстах метрах от терминала тюрьма, со всеми заключенными. Сообщалось также, что власти Лобиту арестовали всех, кто в ту ночь находился поблизости от терминала – позже нескольких казнили по обвинению в шпионаже.

Операция «Амазон» в некоторых аспектах явилась ключевой. Во-первых, она значительно улучшила отношения между высшим руководством вооруженных сил ЮАР и частями специального назначения – на последних перестали смотреть как на малопонятный и не очень полезный инструмент. Во-вторых, операция «Амазон» заложила модель для проведения подобных операций в будущем, в частности операций «Пламя свечи» (диверсия на нефтяном терминале в Луанде) и «Аргон» (попытка уничтожения терминала в Кабинде). В третьих, при подготовке и планировании операции огромное внимание уделялось всем аспектам, даже самым, на первый взгляд, ничего не значащим мелочам. К тому же те, кто ее разрабатывал и планировал, старались исключить любые моменты, усложнявшие ее проведение. Собственно и проведена она была в точности по графику.

И последнее – операция «Амазон» была и до сих пор остается самой успешной операцией южноафриканского спецназа за всю его историю.



Иллюстрации (сверху вниз):

1. На занятиях по минно-взрывному делу.

2. На борту катера по пути в Лобиту

3. Сержант Джек Гриф, командир одной из диверсионных групп

4. Участники операции "Амазон". В первом ряду сидят командующий СпН ЮАР генерал Андреас Либенберг, премьер-министр Питер Бота и командующий вооруженными силами генерал Магнус Малан.



Традиционное дополнение:

Данная статья вполне себе разрешена к свободной перепечатке на всяких форумах, конференциях и прочих ЖЖ. Желательно конечно не забывать указывать автора, но это уж зависит от воспитания, я не настаиваю. Однако, буде у какого издания горячее желание напечатать эту статью, то я с удовольствием соглашусь, за скромный гонорар, ну допустим долларов эдак в 30/40/50/100 и т.д. за строчку, я не жадный. И всенепременно перечислю 10 процентов в фонд помощи белым, которых президент Мугабе выгнал из Зимбабве. Еще 10 процентов я пошлю в ЮАР своему приятелю-африканеру, который служил в Анголе в 1980-х. Оставшихся 80 процентов мне вполне хватит, чтобы купить себе водки, нехитрой закуски и приятно провести время.

© С. Г. Карамаев, 2008